Немецкий журнал «Штерн» сообщал читателям мира: «В связи с тем, что религия в Советском Союзе полностью уничтожена, единственное религиозное питание для молодежи осуществляет ныне Московский театр имени Ленинского комсомола. Звуки горячего рока долетают до стен Кремля!»
Жители двадцатого столетья,
ваш идет к концу двадцатый век
(вместо пролога)
Хорошо помню, что творилось на Малой Дмитровке, 6 накануне продажи билетов на спектакль «Юнона» и «Авось». Сказать, что столичная публика ломилась на эту постановку - не сказать ничего. Тяжелые двери Московского купеческого клуба, в котором размешается «Ленком», зрители ломали в буквальном смысле, едва открывалась касса. Ночами на задворках театра жгли костры: страждущие отстаивали километровую очередь. Номер очереди писался на ладонях чернильным карандашом, раз в час устраивалась перекличка. Отсутствующие тут же вычеркивались. А самые отъявленные театралы даже пытались на какой-то период устроиться работать гардеробщиками или полотерами в театр, чтобы хоть глазком увидеть сенсационное зрелище. Но и эти места гардеробные места считались «блатными».
Спектакль «Юнона» и «Авось» - современная опера хорошо известного в СССР поэта А. Вознесенского и композитора А. Рыбникова стала бомбой замедленного действия.
До сих пор неясен сам факт того, как подобная постановка с чуждой для советской идеологии рок-музыкой, с мощным вкраплением не менее чуждых коммунистическому мировоззрению церковных песнопений, с упованием на Всевышнего (вместо дифирамбов родной партии), молитвами из покаянного православного канона, триумфальным подъемом царского Андреевского флага и финальной «Аллилуйей» всех участников - как такое вообще могло проскочить мимо всевидящего ока идеологической цензуры?!
Вот она – настоящая загадка мироздания!
Так или иначе, но выдохнувшие с облегчением Марк Захаров и Андрей Вознесенский после приемки спектакля отправились в Богоявленский собор ставить свечи пред ликом Казанской Божьей Матери, появлявшейся в опере в белоснежных клубах дыма, нависающих над декорациями талантливого художника Олега Шейнциса.
Этот «персонаж» в программке значился, как «Женщина с младенцем».
Промах, допущенный Главным управлением Исполкома Моссовета, поначалу принявшим спектакль благосклонно, всплыл почти мгновенно. Раздражение в правительственных кабинетах нарастало, как снежный ком, а в душу режиссера вползало ощущение безнадеги.
Этих стихов нет в спектакле. Но появившиеся в 1970-м году из-под пера Андрея Вознесенского в поэме «Авось», они до сих пор пронимают многих.
Для тех, кто не в теме - поэма «Авось» описывает славные злоключения действительного камергера Высочайшего двора, одного из основателей Российско-Американской компании, участника первой русской кругосветной экспедиции Николая Резанова. А также историю кругосветного похода доблестных офицеров русского флота и их контакт с сан-францисским комендантом Доном Хосе Дарио Аргуэльо.
А появились стихи после того, как Андрей Вознесенский, побывав в Америке, увидел на сан-францисском кладбище скромную могилу дочери местного губернатора. Первая красавица Калифорнии, шестнадцатилетняя Конча Мария де ля Консепсьон Аргуэльо не на шутку влюбилась в сорокалетнего русского дипломата и, дерзко поправ обычаи своего круга, обручилась с ним в 1806 году.
НА ПРАВАХ ИСТОРИЧЕСКОЙ СПРАВКИ
Приплывший в начале позапрошлого века к берегам Нового света Резанов задался целью воздвигнуть мост между Америкой и Россией, установив торговые и культурные связи, необходимые для поддержания Российско-Американской торговой компании, обосновавшейся на Аляске и прилегающих островах.
Пусть как угодно ценят подвиг мой, но, при помощи Божьей, надеюсь хорошо исполнить его, мне первому из России здесь бродить, так сказать, по ножевому острию....Из письма Н.П. Резанова, 6 ноября 1806 г.
Калифорния в то время была испанской, и местное правительство чинило всевозможные препятствия попыткам России обосноваться на этой территории в качестве торгового партнера. Тонкий дипломат Резанов сумел найти подходы и положить начало первым экономическим отношениям России и Америки. Шестнадцатилетняя Кончитта сыграла в этой истории ключевую роль. Резанов отправился назад, на родину, за разрешением на брак с красавицей-католичкой, пообещав вернуться через год. Спеша сдержать слово, азартный русский человек, он несся на лошадях по заснеженной Сибири. Занемог в горячке. И умер в 1807 году в Красноярске.
Он хотел, закусив удила,
Свесть Америку и Россию
Авантюра не удалась.
За попытку — спасибо А.Вознесенский
Что касается Кончитты, то она продолжала жить надеждой на скорое возвращение жениха. Годы шли, Резанова все не было. Доходившим слухам о его смерти красавица не верила. Лишь через тридцать пять лет другой путешественник Отто Фон Коцебу сообщил пятидесятидвухлетней Кончитте точные сведения, где и при каких обстоятельствах погиб великий русский путешественник граф Николай Петрович Резанов. Убедившись в смерти жениха, Кончитта взяла обет молчания на оставшиеся годы и стала первой монахиней в американской Калифорнии.
Мы забыли, бранясь и пируя, для чего мы на Землю попали
«Кончитта ждала Резанова тридцать пять лет», — эту фразу долгие годы предельно просто, словно строку из протокола, произносил в финале спектакля народный артист России Александр Абдулов, игравший там сразу три роли – «пылающего еретика», «жениха калифорнийской красавицы» и «человека из театра». Причем поначалу артист, в духе дурачащегося театрального клоуна, пытался высмеивать подобное нелепое поведение.
И впрямь: что это - нерациональное упрямство, блажь или девичья глупость? А может, и вправду редкий подвиг любящей души? Столь немыслимое постоянство сегодня вызывает шок, замешательство. Александр Гаврилович Абдулов на каждом спектакле задумывался над этими вопросами вместе с залом, а потом печально и тихо произносил склонившейся над телом Рязанова красавице: «Спасибо…» В этом месте действия все тридцать шесть лет, которые идет легендарный спектакль, наступает особая, нестройная тишина. Зритель выбит из привычной колеи, что в современном театральном искусстве - редкость. И это одно из самых дорогих и сильных мест.
Наша вера – верней расчета
Идея постановки современной оперы возникла у Захарова и Рыбникова после шумного успеха «Звезды и смерти Хоакина Мурьеты». Причем изначально будущие соавторы пришли К Вознесенскому со смутной надеждой постановки «Слова о полку Игореве», на что тот ответил кислой недвусмысленной улыбкой. Но и первое чтение Вознесенским поэмы «Авось» тоже обнадеживающим не выглядело. Настоящее произведение искусства вообще редко принимается современниками с первого раза. Но постепенно, пробуя на ощупь сконструированные и свинченные поэтом слова, режиссер и композитор ощутили смутную надежду, что это может состояться. Поэт снова сел за письменный стол, композитор – за рояль, режиссер принялся ходить по комнате и выстраивать драматургическое решение. Работа у рояля на квартире Рыбникова протекала долго, но зато потом на сцене – необыкновенно стремительно.
«Расформированное поколение, мы в одиночку к истине бредем»
Эта мысль беспокоила не только великого путешественника графа Резанова, но и главного режиссера и художественного руководителя Ленкома. Марк Захаров искренне убежден, что сегодня выпуск в театре такого сложно постановочного спектакля, как «Юнона» и «Авось» – сродни запуску на орбиту космического корабля, и он не может быть произведен в одиночку. Для запуска нужна мощная команда профессионалов. Нужен блистательный балетмейстер уровня народного артиста СССР Владимира Васильева и педагоги уровня Валентины Савиной и Инны Лещинской. Нужны мастера по сценическому свету — такие, как Михаил Бабенко и Татьяна Плешкова, художник уровня Александра Иванова, поражавшего своими инженерными идеями. Нужна группа сверхфанатиков – музыкантов, людей, владеющие разными музыкальными профессиями, таких, какими были и остаются Александр Садо, Владимир Черепанов, Василий Шкиль, Сергей Березкин, Дмитрий Кудрявцев, Анатолий Абрамов, Николай Парфенюк, Олег Зарипов и Илья Трофимов.
Кстати, сама идея впервыепригласить рок-ансамбль в советский театр тоже принадлежит Захарову.
Марк Захаров ставит руководителя «Аракса», народного артиста России, композитора Сергея Рудницкого в один ряд с Геннадием Гладковым и Алексеем Рыбниковым: «И хотел бы назвать другие имена, да рука не поднимается – лучших уже не найду», - говорит режиссер.
Успех спектакля во многом зависел от вокалистов, которые в нем работали. Среди которых были незабвенный Павел Смеян и ныне здравствующий первый исполнитель «Юноны» и «Авось» на дисках, по сей день играющий в спектакле Геннадий Трофимов. «Золотой голос России» Геннадия Трофимова в 1980 году открывал Олимпийские игры в "Лужниках" в Москве.
Не менее важным в спектакле являлась и сценография гениального художника Олега Ароновича Шейнциса, увы, уже ушедшего из жизни.
Помню, как часто мы засиживались в его мастерской – небольшой комнате наверху ленкомовского здания на Малой Дмитровке. Мастерская чем-то напоминала сказочную планету – многочисленные эскизы, акварельные наброски, чертежи кораблей и карет, золотые маски (он делал первую «Золотую маску» для театральной церемонии). Одессит Олег Аронович обладал огромным чувством юмора, к сцене он относился свято, воспринимал ее, как ветреную и капризную женщину: «Сегодня ты ей нахамил, а завтра она отказывается тебе помогать». И удивленно делился со мной открытием: «Я настойчиво перемеряю ее сам с рулеткой. Делал это сотни раз. Представляешь, показания никогда не совпадали!».
Среди первых исполнителей «Юноны» и «Авось» были люди, пример которых доказывает, что сегодняшний густонаселенный спектакль вполне может обойтись без традиционных массовок, поскольку каждый из перечисленных ниже артистов – настоящий самородок. Это прекрасные и талантливые исполнители первых спектаклей - Валентина Дугина, Людмила Поргина, Любовь Матюшина, Ирина Алферова, Татьяна Дербенева, Татьяна Рудина, Владимир Ширяев, Борис Чунаев, Владимир Белоусов, Владимир Кузнецов, Виллор Кузнецов, Станислав Житарев, Евгений Леонов, Юрий Мороз, Александр Сирин, Николай Шушарин, Александр Карнаушкин и нынешний, теперь уже режиссер театра Игорь Фокин — все те, кто подарил «Юноне» вдохновение и заряд бодрости на десятилетия. Позже к ним присоединились Александра Захарова, Елена Степанова, Серегей Чонишвили, Иван Агапов, Александр Лазарев, Дмитрий Певцов, Виктор Раков, Андрей Соколов, Андрей Леонов, Мария Миронова, Анна Большова, Олеся Железняк и многие-многие другие артисты, которые сегодня составляют славу «Ленкома».
Ну а среди первых главных исполнителей, кроме вышеупомянутого Александра Гавриловича Абдулова были и Николай Караченцов, популярность которого была немыслима, игравший роль графа Резанова бессменно вплоть до роковой автомобильной катастрофы. И Елена Шанина (Кончитта). Именно в этом составе «Юнона» и «Авось» была приглашена на знаменитые гастроли в Париж общественным деятелем и законодателем мировой моды Пьером Карденом.
Увидеть Париж и… выжить
Театр «Эспас Карден» расположен возле знаменитой парижской Площади Согласия. В его фойе, окнами выходящем на легендарные Елисейские поля, на стенах висят афиши всех гастролировавших там коллективов – достойная и внушительная галерея. Мудрый политик и общественный деятель, Карден пригласил в свой театр в конце 1983 года московский «Ленком» с полуторамесячными гастролями русской рок-оперы - достаточно оригинальном для Парижа явлением. До сих пор там хранится огромная афиша прыгающего с горящим факелом Александра Абдулова, исполнявшего роль «пылающего еретика».
Приезд русской труппы был обставлен Карденом как мощная политическая акция. В это же время во французской столице гастролировал и известный американский музыкальный театр, игравший эстрадное шоу на темы Дюка Эллингтона. Представители обеих театральных трупп по замыслу Кардена должны были приехать с разных сторон на Площадь Согласия, сфотографироваться вместе. Политический жест: артисты СССР и США между собой уже договорились, у них нет претензий друг к другу, теперь дело - за политиками!
«Юнона» и «Авось» шел на французской сцене ежедневно и со всё возрастающим успехом, хотя билеты на него были очень дорогими. Карден бесконечно представлял ленкомовцев на французском телевидении как «посланников мира», высоко отзываясь о произведении Андрея Вознесенского, музыке Алексея Рыбникова, актерских работах Абдулова, Караченцова, Шаниной.
Перестраховываясь от возможной траты сил и энергии в соблазнительных заведениях Парижа, режиссер в первые дни предложил артистам установить жесткий распорядок дня, непременно включив в него часы отдыха и предложив отказаться от блужданий по городу. Эти «драконовские» меры явились результатом понимания, каких физических усилий могут потребовать и как печально могут сказаться незапланированные нагрузки на вечерних спектаклях, мобилизующих все силы. В гостинице, где коллектив проживал, каждое утро проходили обязательные танцевальные разминки с балетмейстером Валентиной Савиной, что не замедлили сказаться на возросшем уровне спектакля. Западная пресса подобный режим не принимала на дух, объявив режиссера русского театра «тираном и деспотом», возмущаясь этими неслыханными «казарменными строгостями». Но классовые домыслы не слишком огорчали ироничных актеров, демонстрировавших «облико морале» и надежный профессионализм, следящих за здоровьем и состоянием голосовых связок.
На спектакль «Юнона» и «Авось» последовало более семи десятков публикаций во французской прессе, имя Вознесенского не сходило с газетных полос, музыкально-театральная общественность восхищалась прекрасной музыкой Рыбникова, мощной режиссурой Захарова и виртуозным владением пластикой всех без исключения артистов. Ленкомовцы отнеслись со здоровой самоиронией к заявлению в прессе о том, что мужской «кордебалет русских моряков» не уступает американскому из знаменитого мюзикла «Кошки», согласились с заверением, что постановка - «ослепительный каскад сценических эффектов и великолепной работы электроники». Тем более что частично роль электроники взял на себя парторг театра Борис Чунаев, фанеркой гнавший на сцену и дальше - в зал из-за кулис клубы белого дыма.
В итоге представители советского посольства констатировали: подобный наплыв статей случился лишь единожды в истории - после гастролей Большого театра СССР в конце сороковых. Более ни один театр из СССР такого мощного резонанса в прессе не имел.
Кроме того, Карден сумел придать этим гастролям ощущение бесконечного праздника. Было много шумных и веселых приемов, интересных встреч. Советские и американские артисты неоднократно пели друг для друга. У американцев чувство рока – в крови, но наши брали русским азартом! В итоге финальная «Аллилуйя» зазвучала сразу в исполнении всех гостей Кардена.
Мудрый дипломат и щедрый хозяин, он пригласил ленкомовцев в только что купленный им легендарный ресторан «Максим», цены которого приводили нормальных людей в шок.
В 2017 году исполнилось тридцать шесть лет с момента первой премьеры спектакля «Юнона» и «Авось». Беспрецедентный случай в истории мирового театра – спектакль продолжает оставаться аншлаговым, являясь изумительной школой мастерства для новых и новых поколений ленкомовских артистов.
Среди наиболее любимых нынешними зрителями – блистательно исполняющие роль графа Рязанова артисты Виктор Раков и Дмитрий Певцов.